26.01.18

Персона

Русское кино о балете

В начале 90- х на экраны страны выходит несколько фильмов, в которых режиссеры показывают закрытый балетный мир изнутри. Страхи, каторжный труд, смертельная усталость, страсть и безумие выходят на авансцену этих лент. И везде лейтмотивом становится сюжет спектакля «Жизель» - метафора жертвенности во имя любви.

Русское кино о балете

Балет на советском экране не имел право выглядеть суровым и жестоким трудом. Самое экспортное искусство страны с идеальным кордебалетом, который в Лондоне и Нью-Йорке вызывали по десять раз на бис, с божественными солистами, с лучшими в мире танцовщиками и танцовщицами, у которых нет права на ошибку. На пленке все должно было быть столь же безупречным, как и на сцене. Без крови и пота, без физической усталости и эмоциональной пустоты. Если и появлялись в кино или в документальных лентах о международных конкурсах сцены с обмороками и нашатырем, то романтично и по-голливудски картинно. Ничто не могло омрачить образ артиста, работника советской образцовой культуры.

Во второй половине 80-х кино в стране меняется: на смену правильным протагонистам приходят неоднозначные антагонисты, а традиционная общественная мораль шатается под напором нового поколения. Героев показывают противоречивыми персонажами вне рамок, непоколебимые советские институции – школы, заводы, милицию – многоуровневыми конструкциями со своими язвами. В начале 90-х снимают фильмы о балете, которые становятся частью нового взгляда на окружающий мир. Мы выбрали три самых ярких из них.

 

«Танцующие призраки», реж. Юрий Короткой, Ефим Резников, 1992

Фильм снят по повести Юрия Короткова «Виллиса» («Виллисы»). В центре сюжета – ученица хореографического училища Юля, воспитанница бывшей солистки Большого театра, которую исполняет дива перестроечного экрана Ирина Метлицкая. За несколько месяцев до выпускного жизнь Юли, отягощенная ежедневной муштрой и конкуренцией, переворачивается с ног на голову. Сначала она влюбляется, а потом должна заменить в партии Жизели подругу, которой восхищается. По мере того, как разворачиваются события, зритель видит обратную сторону балетного мира: усталость, травмы, жертвы, умение переступать через себя, а главное – его отчужденность. Героиню не понимают окружающие в обыденной жизни, она же за годы учебы отдаляется даже от своей семьи. Много реплик ­из фильма — от имени главной героини до пейзажей провинциального города, откуда она родом — можно встретить в недавно вышедшем блокбастере «Большой». Это и немудрено: «Танцующие призраки», пожалуй, первая лента, показывающая, через какие внутренние трудности и эмоциональные переживания проходят будущие артисты балета.

 

«Пленники Терпсихоры», реж. Ефим Резников, 1995

Это документальная картина о том, что требует балет от своих последователей. Будущую солистку «Кремлевского балета» Наталью Балахничеву готовит к международному конкурсу легендарный педагог пермского балетного училища Людмила Павловна Сахарова. В отличие от предыдущего своего фильма здесь Ефим Резников показывает обнаженные отношения между учителем и учеником, между балетом и танцовщицей. Деспотия, подавление, жестокость, закрепощенность, борьба – вот, что стоит на первом плане перед зрителем в начале фильма. И тут же антиподом выглядит новатор Евгений Панфилов, педагог танца модерн, на чьих редких уроках Наталья чувствует себя свободной. Кажется, будто героиня вот-вот сорвется и бросит ненавистный балет, но в конце она признается ему в любви, как к единственному властелину над своей судьбой.

 

«Мания Жизели», реж. Алексей Учитель, 1996

Один из лучших (может быть, даже лучший) фильм Алексея Учителя. Это экранизация биографии балерины Ольги Спесивцевой, чье исполнение ставили выше работ Анны Павловой. Любовь к балету и жажда образности на сцене стоили ей рассудка и многолетнего забвения. Сюжетная линия, в которой сквозь туман режиссер рассказывает трагедию богини, прерывается постмодернистскими постановками все того же магического Евгения Панфилова. В многослойной киноленте показана не только гибель Ольги Спесивцевой в исполнении рафинированной Галины Тюниной, но и смерть прекрасного мира модерна, его помешательство и потерянность. Тонкое соприкосновение авангарда и традиции, тяжелой работы и страсти передают зрителю ощущение надлома художника, отдающего себя без остатка чистому искусству.